La scoperta della porpora /Открытие пурпурного пигмента

IMG_20180617_172209_296 IMG_20180617_172209_304La scoperta della porpora. Nella Grecia antica circolavano molte leggende in merito alla scoperta della porpora e al suo inventore. Le tradizioni artistiche e letterarie dell’età moderna, invece, ne hanno mantenuta una soltanto: il cane di Ercale, dopo aver frugato nella sabbia di mare in cerca di molluschi commestibili, tornò dal padrone col muso tinto di rosso. È questa la scena rappresentata da Theodoor van Tulden, che collaborò con Rubens per una serie di dipinti mitologici commissionati da re Filippo IV di Spagna.

С открытием пурпурного пигмента в Древней Греции были связаны многие легенды. В живописных традициях из великого множества сохранилась лишь одна. Однажды пёс Геракла вернулся к хозяину после поисков съедобных моллюсков. Морда животного была красного цвета. Именно этот момент представлен на картине Теодора ван Тюлдена, который трудился совместно с Рубенсом над серией картин с мифической тематикой по заказу короля Испании Филиппа IV.

Фрейд и “Моисей Микеланджело”

IMG_20180410_140210

 

В 1913г. Зигмунд Яковлевич Фрейд один из первых предпринял попытку интерпретации произведения искусства, как объекта и установления психосоматики прототипа героя. На протяжение 3 недель он изучал “Моисея” Микеланджело, выполняя измерения и зарисовки. Будучи человеком аналитического склада, Фрейд хотел объяснить связь рациональных и иррациональных составляющих этого произведения. Он желал через произведение понять замысел художника, эмоции, который тот испытывал во время исполнения произведения и облечь чувства в слова.  Он изучал описания скульптуры другими авторами. В 1914 г. опубликовал «Моисей Микеланджело», где, уделяя большое внимание деталям, попытался не просто интерпретировать положение тела Моисея, но и воссоздать предшествующую позу, увязав с библейскими событиями. Фрейд рассуждает и о неслучайности выбора героя надгробия. При жизни Юлий II был близок Микеланджело в том, что он старался претворить в жизнь величие и могущество. Он был человеком действия с четко сформулированными целями, он стремился к единению Италии под эгидой папства. То, что будет осуществлено благодаря взаимодействию других сил через несколько столетий, он стремился достичь в одиночку, в течение краткого, отмеренного ему, периода жизни и правления, нетерпеливо и жестоко. Он ценил Микеланджело как человека близких ему взглядов, однако часто заставлял его страдать от свойственных ему вспыльчивости и бесцеремонности. Художник был обуреваем так же неистовостью в своих порывах, однако, будучи больше дальновидным мечтателем, он сознавал обреченность этих планов. Поэтому он и установил своего Моисея в гробнице папы как упрек умершему и предостережение самому себе, благодаря самокритике возвышаясь над собственной природой.