Цвет, которого не было\ Il colore che non c’era

Il colore blu secondo gli usi sociali, artistici e religiosi  è molto insolito. Rispetto ai colori rosso, giallo, ocra e nero con i quali furono realizzati le prime pitture parietali (http://olgastudio.com/?p=5415) il blu comparì nelle opere umani dopo molti millenni. Come dice Michel Pastoureau: «Pur largamente presente in natura dalla nascita della Terra, questo è un colore che l’essere umano ha riprodotto, fabbricato e padroneggiato tardi e con difficoltà… Rispetto al rosso, al bianco e al nero, i tre colori «di base» di tutte le società antiche, la sua dimensione simbolica era troppo debole per significare o trasmettere delle idee, per suscitare emozioni o impressioni forti…»

A causa di poche testimonianze disponibili sul blu gli storici del XIX secolo si chiedevano se la gente dell’antichità vedesse questo colore. La prima conferma della tintura dei tessuti si riferisce al 6-4 millennio a.C. e viene dall’Asia e dall’Africa. Il pigmento rosso arriverà in Europa solo alla fine di 4.000. La fonte del colorante è principalmente vegetale (la garanza), che sembra il modo di tintura più antico, insetti (il chermes) e alcuni molluschi. In certi documenti storici la parola ‘colore’ significava’ rosso’. Il ruolo centrale del rosso si manifesta molto prima dell’avvento della storia romana. C’erano anche bianco e nero, colori attorno ai quali fino al Medioevo, si formavano certi codici simbolici. Il tessuto tinto rappresentava a lungo il rosso (questa connessione è particolarmente visibile in russo), il tessuto bianco è un simbolo di non verniciato, ma pulito e puro, il nero  simboleggiava il tessuto non tinto ma sporco o imbrattato. Il nero era un colore cupo, il rosso era denso e il bianco era al contrario d’entrambi i colori. Pertanto, non c’era blu in questo sistema cromatico. E solo nei XII-XIII il vecchio sistema crollò e ne apparì uno nuovo basato sui sei colori, ch’è attuale fino a l’ora.

Синий цвет является очень молодым и имеет короткую историю применения в художественной, религиозной и в общественной сферах. В отличие от красного, охры и чёрного, с помощью которых были выполнены первые наскальные рисунки, синий появится спустя много тысяч лет. По словам историка Мишеля Пастуро: «Несмотря на то что, синий широко присутствовал в недрах, человечество применило добытый пигмент относительно поздно… В отличие от красного, белого и чёрного — трёх базовых цветов всех древних цивилизаций, его символическое значение было слабым, чтобы иметь значимость или передавать идеи, вызывать эмоции… »

Из-за бедности имеющихся свидетельств о синем историки 19 в. задаются вопросом — а видели ли люди античных цивилизаций вообще этот цвет. Первые подтверждения об окрашивании тканей относятся к 6-4 тыс. до н.э. и приходят из Азии и Африки. В Европу красный пигмент придёт лишь в конце 4 тыс. Источником колоранта являются в основном растения (марена), насекомые (кермес средиземноморский) и некоторые моллюски. В отдельных исторических документах слово цветной означало красный. Первенство красного проявляется задолго до появления римской истории. Там же присутствовали белый и чёрный, цвета, вокруг, которых вплоть до Средневековья сложился определённый символический кодекс. Если ткань была окрашена — она была красной (в русском языке особенно видна эта связь [красить — красный]), белая ткань — символ некрашеного и чистого, чёрный — символ некрашеного, но запачканного. Так чёрный был символом мрачного, красный — насыщенного, а белый ни тем и ни другим, противопоставлялся обоим цветам. Поэтому в этой цветовой системе не было места синему. И лишь в 12-13 вв. старая система рухнет и возникнет новая на шести цветах, используемая до сих пор.  http://olgastudio.com/?p=5479

Лошадь, она же не шваль! Или этимологические поиски

Сегодня за чашечкой живописного кофе, приготовленного на углях, зашёл разговор о том, как же всё-таки произносится французское слово «cheval». А так как в нашей семье есть представитель, очень недурно владеющий французским, ответ был получен незамедлительно «шоваль». Слово оказалось очень интересным, от которого, в общем-то, и произошло «шевалье» — конный рыцарь, а потом плотно укоренившееся в значение младшего дворянского титула (все мы помним Д’Артаньяна). По одной из версий, это слово затем переехало и в карточные игры, где «швалью» сначала обозначались валеты, а затем и вовсе плохие карты, мало способствующие выигрышу. Скоро это слово вошло и в обиходную речь, встав в один синонимический ряд с шушерой, сволочью или сбродом, дрянными людишками (из далёкого словаря Даля). Стало совсем интересно и я пошла дальше бороздить просторы необъятного и выяснила, что есть и другая версия дурной славы несчастной лошади, которая вовсе не связана с бедным животным. Оказывается словом «шваль» от «шить» в некоторых регионах называли портных (опять же у могучего Даля) и было это задолго до того, как оно вошло в игральную лексику. Негативную коннотацию приобрело после одного события, связанного с Иваном Прокофьевым, одним портным, который за подкуп открыл ворота Новгорода шведам, которые в последствие его и захватили. Дело было в 1614 г. А так как у всех портных в том месте была кличка «шваль», после предательского поступка Прокофьева слово приобрело негативное значение. И лошадь здесь совсем не при чём.

Демон или δαίμων слышим ли мы его?

Слово «демон» всем знакомо, основное значение приобрело с приходом христианства. Демонами называли всех языческих богов и ассоциировали их исключительно с бесами. Та же интерпретация использовалась при переводе Библии с греческого. Удивительно, что более раннее значение этого слова, а именно божество, несколько было забыто. Древние греки во главе с Платоном приписывали демону человеческий внутренний голос, гения, интуицию. По одной из версий именно этого демона и нарисовал Михаил Александрович Врубель: » Демон — не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, при этом дух властный, величавый…» Образ картины тесно переплетается с древнегреческим понятием, то есть духом человеческим. Этот образ встречается и в других культурах, например в индийской. Слово «Namaste» буквально переводится «уважаю духа который в тебе». А поэт Кабир отзывался об этом вот как:

Внутри нас скрывается таинственный Некто.
Планеты всех галактик
Проходят через Его руки, подобно бусинам четок.
Это четки, на которые нужно смотреть
Незамутненным взором.

Поллок, Фонтана, Бурри — кто все эти люди?

Каждая эпоха рождает своих героев. Атмосфера мирового устройства создаёт людей с чёткими установками, взглядами, ощущениями себя в определённом месте. Человек не может быть свободным от мира, в который приходит, а художник, как зеркало, отражает время.  Так, после Второй Мировой войны, окончательно стала известна цена, исчисляемая потерей миллионов человеческих жизней, разрушениями, голодом, скорбью. Многие художники, остро ощущая боль войны, отказывались от традиционного рисунка, живописи, объясняя это тем, что эти средства слабы для выражение существующего положения. Так в конце 40-х гг. прошлого века появилось неформальное искусство. Таким названием дополнительно акцентировали свободу выражения. Поллок с его «дриплингом», Бурри с прожжёным пластиком, Фонтана с продырявленными холстами — все они отказались от традиционных материалов или техник, пытаясь найти нечто новое в самом процессе создания своих работ — сила мазка, удара, энергии художника. Их работы  выражают горечь, тревогу, отсутствие целостности, метания. Сам жест создания говорит о насильственной природе.

Da dove viene l’ispirazione? Откуда приходит вдохновение?

Mi faccio spesso questa domanda. Sentire la voce dell’ispirazione è un processo poco controllabile. A volte si occorre troppo tempo per raggiungere uno stato creativo. Spesso l’ispirazione paragonano con facoltà medianiche. Quando ci si immerge in un progetto creativo, ci si pone automaticamente in uno stato mentale fecondo dal punto di vista intuitivo: concentratissimi su quel che si sta facendo, si mette da parte la logica e si abbandona il consueto stato di consapevolezza. A quel punto, nel ritmo creativo, emerge una sorgente di colori, suoni e immagini da cui l’artista si lascia guidare. Anche il pittore Joan Mirò era solito lavorare così: invece di interpretare i suoi sogni, li riproduceva fedelmente sulla tela con un arcobaleno di colori.

Robert Luis Stevenson, per esempio, si basò sui sogni per creare uno dei classici del thriller, Il Dr. Jeckyll e Mr.Hyde. Mi ha profondamente colpito la descrizione che lo scrittore dà del suo processo creativo: «Cercavo da tempo di scrivere una storia intorno a questo soggetto… Per due giorni mi sono scervellato per riuscire a scovare una trama qualsiasi e finalmente la seconda notte mi apparve in sogno prima una scena  e poi un’altra, questa volta scissa in due, nella quale Hyde, ricercato per un crimine beve la pozione e si trasforma sotto gli occhi dei suoi inseguitori…  »

Si crede che Mendeleev abbia visto la sua tavola periodica in un sogno, Newton abbia scoperto la legge di gravitazione universale dopo che gli cadesse una mela in testa, e il chimico Kekule abbia aperto il suo anello  benzenico dopo aver visto scimmie prendersi per zampe allo zoo. Non vi è alcuna certezza da dove provenga l’ispirazione, ma è abbastanza chiaro che ci siano molte fonti che contribuiscono al processo tanto atteso. Comunque, la cosa più importante di tutto è che bisogna allenare il cervello ogni giorno, aumentando le capacità mentali.

Basato sul libro»La seconda vista. Il dono della veggenza» di Judith Orloff

Откуда приходит вдохновение?

Я часто задаю себе этот вопрос. Услышать голос вдохновения — это малоконтролируемый процесс. Иногда для достижения творческого состояния требуется много времени. Вдохновение часто сравнивается с экстрасэнсорными способностями. Когда человек погружается в творческий процесс, он мгновенно обретает благотворное психическое состояние: сосредоточен на том, что делает, отбросив логику и находясь в состоянии изменённого сознания. В этот момент в творческом ритме источниками становятся цвет, звуки и изображения, которыми руководствуется художник. Так например, работал художник Хуан Миро: вместо того, чтобы интерпретировать свои сны, он их точно воспроизводил на холсте сочными цветами.

Известный Роберт Луис Стивенсон увидел своего Доктора Джекилла и Мистера Хайда во сне. Меня глубоко поразило описание, которое автор дает своему творческому процессу: «Я долго пытался написать рассказ на эту тему … В течение двух дней я думал и не мог найти сюжет, и, наконец, во вторую ночь я увидел сначала первую сцену, а затем ту, где Хайд, разыскиваемый за преступление, пьет зелье и трансформируется прямо на глазах своих преследователей … »

Считается, что Менделеев увидел свою таблицу во сне, Ньютон открыл закон всемирного тяготения после того, как ему упало яблоко на голову, а химик Кекуле открыл своё бензольное кольцо после того, как увидел в зоопарке обезьян, сцепившихся лапками. Нет уверенности, откуда приходит вдохновение, но совершенно точно то, что есть множество источников, способствующих долгожданному чувству, и самое главное из них — регулярное нагрузка на мозг.

Обречённый на проклятие памяти\ Condannato a «damnatio memoriae»

Сегодня этого художника сложно назвать малоизвестным. Малейшее упоминание его имени гарантирует успех выставке. Микеланджело Меризи творил под именем Караваджо, мастер, слава которого сделала его бессмертным. Но так было не всегда. Он был забыт с конца ‘600 до ‘900 включительно. Лишь в конце 50-х годов прошлого века известный историк Роберто Лонги открыл дорогу новому триумфу художника.

«Согласно историографии начала ХХ века, Меризи был одной из ведущих фигур периода, отмеченного политическим угнетением и торжеством Контрреформационной церкви», — объясняет Франческа Каппеллетти, профессор истории современного искусства в Университете Феррара и автор Караваджо. Похожий портрет (Electa).

В том, чтобы он канул в Лету до двадцатого века, поучаствовали многие, и каждая острая критика способствовала забвению. Вскоре после смерти в 1610 году слава Караваджо почти исчезла: он считался уступающим ровеснику Аннибале Карраччи, болонскому художнику в то время высоко ценимого, но, конечно, не такого великого, как он, и сегодня мало известного широкой публике. И это было только начало. Николя Пуссен (1594-1665), художник, который во времена Людовика XIII был старшим как в Париже, так и в Риме Барберини, дошел до того, чтобы утверждать, что Караваджо пришел в мир, чтобы уничтожить живопись. Преувеличенное заявление, не так ли? В глазах его недоброжелателей Меризи смог изобразить только своих соплеменников (то есть «мерзкое, вульгарное человечество»), в то время как настоящие художники написали историю, или священные сцены или дела великих людей и героев. Удивительно как меняются со временем вкусы и предпочтения…

Oggi questo pittore difficilmente può essere definito uno che poco conosciuto. La minima menzione del suo nome garantisce il successo della mostra. Michelangelo Merisi, detto Caravaggio, il maestro di fama, che lo rese immortale. Ma non è sempre stato così. Ha subìto un autentico oblìo dalla fine del Seicento al Novecento inoltrato. E a risuscitarlo negli anni Cinquanta del secolo scorso è stato un leggendario storico dell’arte italiano, Roberto Longhi, aprendogli la strada di un nuovo e indiscutibile trionfo.

«Secondo la storiografia dell’inizio del XX secolo, il Merisi è stato uno dei protagonisti esemplari di un periodo segnato dall’oppressione politica e dal trionfo della Chiesa controriformata», spiega Francesca Cappelletti, docente di Storia dell’arte moderna all’Università di Ferrara e autrice di Caravaggio. Un ritratto somigliante (Electa).

A spingerlo nel dimenticatoio fino al Novecento ci si misero in molti, e ogni critica pungente contribuì a questa sorta di moderna damnatio memoriae. Già poco dopo la morte, avvenuta nel 1610, la sua fama era in ribasso: veniva considerato inferiore al coevo Annibale Carracci, artista bolognese all’epoca stimatissimo ma non certo un gigante come lui, e oggi poco conosciuto dal grande pubblico. Ma era solo l’inizio. Nicolas Poussin (1594-1665), artista che ai tempi di Luigi XIII andava per la maggiore sia a Parigi sia nella Roma dei Barberini, si spinse a dire che Caravaggio era venuto al mondo per distruggere la pittura. Affermazione esagerata? Agli occhi dei suoi detrattori il Merisi era capace di ritrarre soltanto i suoi simili (e cioè la “vile, volgare umanità”), mentre i veri artisti dipingevano historia, ovvero scene sacre o gesta di grandi uomini ed eroi. È incredibile come cambino nel tempo i gusti e le preferenze…

(basato sui materiali del FocusStoria Collection ottobre 2018)

Passeggiate /прогулки

Люблю прогулки по морскому берегу. Отчётливо ощущаю силу воды, дающую свободу дыхания, ясность мысли и энергию тела. Неиссякаемый источник мудрости, к которому возвращаюсь снова и снова, всегда встречает по-новому в разном настроении цвета.

Церковь Святого Лазаря и шедевральные фрески Джотто / La Chiesa di San Lazzaro e gli splendidi affreschi di Giotto

Передо мной удивительный архитектурный памятник и одновременно христианская святыня, куда съезжаются паломники со всего мира, церковь Святого Лазаря на Кипре. Остров считается последним пристанищeм Лазаря, где он и закончил свой жизненный путь. Удивительную историю Лазаря знают многие. Её изображали многие художники из разных стран. Одним из таких произведений является фреска, написанная в Капелле Скровени в Падуе(La cappella degli Scrovegni a Padova). Джотто изображает оживлённую сцену  воскрешения с большим чувством. Чудо брака в Кане Галилейской раскрыло Христа ученикам, и воскрешение Лазаря увидел еврейский народ: «Многие из Иудеев, которые пришли от Марии, при виде того, что он сделал, уверовали в Него». Оживление Лазаря предвосхищает победу над смертью и дарит людям блаженные надежды: «Я есть воскрешение и жизнь; тот, кто верит в меня, даже если он умрет, будет жить; тот, кто живет и верит в меня, никогда не умрет ».

Davanti a me c’è la Chiesa di San Lazzaro a Cipro è un monumento architettonico straordinario e allo stesso tempo un santuario cristiano, dove i pellegrini arrivano da ogni parte del mondo. L’isola di Cipro è considerata l’ultimo rifugio di Lazzaro, dove diventa il primo vescovo di Kition e termina il suo percorso di vita. Sul luogo della sua sepoltura  fu eretta una piccola chiesa. Nel ‘890 l’imperatore bizantino Leone VI il Saggio vi costruì sopra uno splendido santuario in pietra.

Molte persone conoscono la straordinaria storia di Lazzaro, che è stata interpretata da molti artisti di diversi paesi. Giotto dipinge una scena sapientemente articolata e mossa, ricca di pathos.  Il miracolo delle nozze di Cana ha rivelato Cristo ai discepoli, quello della resurrezione di Lazzaro lo rivela al popolo ebraico: «Molti dei Giudei che erano venuti da Maria, alla vista di quel che egli aveva compiuto, credettero in lui». La esurrezione di Lazzaro prefigura la vittoria sulla morte e il dono agli uomini della beata speranza: «Io sono la risurrezione e la vita; chi crede in me, anche se muore, vivrà; chiunque vive e crede in me, non morrà in eterno».

Богатство зелёного La ricchezza del verde

Согласно Иттену, зелёный является промежуточным цветом между жёлтым и синим.

» Зеленый — это цвет растительного мира, образующийся благодаря фотосинтезу таинственного хлорофилла. Когда свет попадает на землю, а вода и воздух высвобождают свои элементы, тогда силы, сосредоточенные в зеленом, стремятся выйти наружу. Плодородие и удовлетворенность, покой и надежда определяют выразительные достоинства зеленого цвета, в котором соединяются познание и вера…»

А вы как ощущаете зелёный?

Secondo Itten, il verde è un colore intermedio tra il giallo e il blu. Fertilità e soddisfazione, pace e speranza determinano i valori espressivi del colore verde, in cui la conoscenza e la fede si uniscono. Il verde come lo sentite voi?

Страшно хочется научиться

Всегда смотрю с замиранием в сердце на людей, играющих на инструменте, для меня они — небожители на земле.